Талантливая, мудрая, сильная: Олеся Жураковская о том, что пришлось пережить, о любви, о своих ролях, о жизни

30 сентября 2019, 19:52

Читают: 0 Комментариев: 0 Рейтинг:  
 

Олеся — просто удивительный человек, способный обо всем говорить с большой любовью. Хотя признается: иногда может быть импульсивной. Ну а как иначе? Оттого и получаются у нее такие характерные образы, как Павлина в «Крепостной» или Ирина, владелица отеля на Житомирской трассе, в «Подорожниках».

«Играть в любовь с Довженко мне было комфортно»

— Олеся, сейчас на Новом канале идут «Подорожники». Что будете помнить об этой работе спустя годы?

— Этот сериал — моя любовь и боль, честно вам скажу. Я вложила в эту историю громадное количество своих стараний, усилий, любви. Материал действительно очень хороший, я бы сказала, с мягким, человечным, ироничным, тонким юмором. Юмором, который я приемлю и очень люблю. А почему боль? Считаю, что категорически неправильно выбрано время для премьеры и время просмотра в 22.00, когда половина семьи уже спит, а это семейный сериал. Мне кажется, я имею право об этом сказать, потому что все-таки это мое детище.

Мы очень долго его запускали, связано это было с финансированием, не так просто запустить в нашей стране любой хороший проект. Запускали два с половиной года, за это время мы ждали, теряли надежду, опять ее обретали, менялся кастинг, потому что за это время подрастали сериальные дети… Но, мне кажется, что в итоге у нас сложился блистательный ансамбль — Слава Довженко, Ирма Витовская, Виктор Андриенко, Наталья Сумская, Клавдия Дрозд, Александр Демченко.

— Обо всем вы всегда говорите с любовью! Читая ваш Инстаграм, мне кажется, вы — из тех людей, которые без любви жить не могут.

— Мой замечательный педагог Владимир Давыдович Тарасенко в институте часто говорил: «Ребята, мы всегда играем про любовь». Мне тогда эта фраза была непонятной. Сейчас я взрослая женщина, есть у меня опыт потерь, обретений, радости, печали, и я понимаю, что все — про любовь. Этим и в жизни стараюсь руководствоваться. Может, не всегда получается, потому что я человек эмоциональный, импульсивный, могу рассердиться, могу где-то какое-то словечко сказать. Но всегда думаю о том, что если я уж обидела, то нужно найти в себе силы попросить прощения, а если нужно — и 10 раз попросить.

— Вы импульсивная?

— Чрезвычайно! Возможно, для актера это хорошо, потому что нервная система — наш инструмент. И если он будет заскорузлым, грубым — на нем тонкую сложную мелодию не сыграть.

— В сериале вы соперничаете с Ирмой Витовской. Какая из Ирмы соперница? Если бы такая вдруг встала на вашем пути?

— Не Ирма, а ее героиня Сусанна. Ирма очень хорошая и замечательная женщина. Наверное, тоже бы боролась. Не знаю, использовала бы такие инструменты, как моя Ирина, но за свое счастье боролась бы точно.

— Какой киномуж из Вячеслава Довженко?

— Слава, помимо того что блистательный артист, очень большой человек, очень добрый, настоящий мужчина, чрезвычайно заботливый. И играть в любовь и семью со Славой мне было комфортно. Мне было понятно, как такого человека любить.

— Его герой Толик — такой себе подкаблучник. Вам такие мужчины нравятся?

— Мне кажется, персонаж, которого играет Славик, не подкаблучник. Он же понимает: если с этой женщиной начать конфликтовать — это проиграть, превратить маленькую неприятность в огромную трагедию, что для семьи не всегда полезно. Поэтому он скорее играет мудрого мужчину, который свою женщину принимает такой, какая она есть. Он дает ей пофонтанировать, и они — счастливы.

Олеся и ее киномуж Вячеслав Довженко. Фото: Новый канал 

«Мне хотелось, чтобы Павлина была живая»

— Сериал «Крепостная», в котором вы играете Павлину, продлили на третий сезон. Ждете съемок?

— Ждать — это немножко иррациональная штука. Стараюсь наслаждаться прожитым мгновением. Ждать просто так — это для меня очень странно. Я обрадовалась, что продолжение будет. Но дальше не протягиваю эту ниточку через каждый день своего существования. Будет — хорошо! Не будет — на все воля божья. Я живу сейчас, сию секунду, а не в ожидании или сожалении. Если все время о чем-то думать и ждать, сердце может лопнуть. Стараюсь философски относиться к таким вещам.

— Ваша Павлина на вас чем-то похожа? Мне кажется, в ней много любви, как и у вас самой.

— Представьте, случается с человеком беда — одна, вторая, третья… Он знает, что такое боль, озлобляется — и во что потом превращается его жизнь? Ведь это же кошмар! Жизнь обесценивается. Поэтому если расстраиваюсь, то даю себе чуть время успокоиться, подумать. Ведь в результате всегда все движется к лучшему.

— Долго ли вы учились говору для «Крепостной», потому что так у вас выходит органично?

— Актеры — хорошие наблюдатели. Я очень люблю наблюдать за людьми. Мы в прошлом году объездили со спектаклем 58 городов Украины — и я везде наблюдала за людьми. Поэтому мне было несложно. Даже когда над ролью работала, понимала, какого человека я перед собой вижу, кто он из моей коллекции. Мои наблюдения — это мой драгоценный ресурс. Мне хотелось, чтобы Павлина была живая, чтобы она не была комичная, чтобы была трогательная.

— В одном из своих постов вы писали, что не сразу привязались к Кате Ковальчук. Хотя по сюжету именно вы некое ее моральное спасение.

— В нашей профессии не так много людей, которые искренне желают тебе успеха или болеют за результат. Иногда людям безразлично, что ты делаешь и как. Многие люди, которые со мной работали, знают, что я во все включаюсь, и они ко мне прислушиваются, потому что знают меня. А Катя меня не знала. И когда я начала активно пытаться ее направить, что-то подсказать, она вдруг очень холодно от меня отстранилась. Не помню уже точно, какую реплику она сказала, что-то из разряда «можно я поговорю с режиссером». Я настолько не ожидала, будто на меня ушат холодной воды вылили. Потом уже, когда мы разговаривали, она мне сказала: «Ну, я же не знала, какая ты». Катя — большая труженица, талантливейший человек. Когда смотришь на этого 40-килограммого человека, думаешь: «Господи, где ж в тебе сил столько? Мамочки родные».

В «Крепостной» блестяще сыграла кухарку Павлину. Фото: Кадр из сериала

«Я не могу всем нравиться…»

— В «Зважених та щасливих», будучи ведущей, вы худели вместе с участниками. Тогда сбросили 30 кг. Вы сейчас себе такой нравитесь или это продиктовано актерской профессией?

— Я вернулась к тем объемам, которые у меня были до похудения, вот и все. Но я такая, какая есть. Я же не стала участницей «Зважених…», я просто следовала рекомендациям специалистов, попробовала какие-то вещи на себе. Но дальше мой организм очень яростно сопротивлялся и старался вернуться в свою нормальную кондицию. При этом я же не сижу на одном месте, я играю спектакли, очень много двигаюсь, ем здоровую еду, вообще не ем сладкое, но прикручивать гайки — для меня это очень некомфортно.

Может, в какой-то момент что-то в организме поменяется, и я стану другой. Но главное-то в жизни — принимать себя, не истязать. Если я буду раздраженная, все время собой недовольная, постоянно спиногрызством заниматься, я ничего и людям дать не смогу. А я очень серьезно к актерской профессии отношусь и считаю, что это миссия, а не просто выйти покривляться. Поэтому не ставлю во главу угла свою внешность. Да и в профессии мне это помогает скорее всего.

— Никогда не говорили «не худей», потому что мне нужна именно такая?

— Практически всегда. Когда подписываю контракт, там написано, что я должна сохраниться такая же до конца съемок.

— Вы пошли худеть, потому что сами для себя решили или это был прессинг со стороны общественности?

— Никто не может никакой прессинг на меня оказать! Мне тоже могут сказать: «Иди, купи себе тренажер, ты толстая». Но это проблемы людей, которые это говорят. Если я кому-то не нравлюсь — это не моя проблема. Я не могу всем нравиться, и это было бы странно. А кому-то, наоборот, нравлюсь, кто-то смотрит на меня с таким обожанием, что иногда хочется сказать: «Товарищи, держите себя в руках».

Я не всегда была крупной. В какой-то момент поменялся обмен веществ, есть генетика, от которой никуда не деться. У меня в роду все красивые, высокие, все крупные, но не толстые. Видно, что мы все одной крови.

— В августе вся пресса писала о вашем признании о том, что вы, как и многие наши женщины, были жертвой домашнего насилия. Почему решили раскрыться?

— Я говорю об этом постоянно. Когда впервые об этом рассказала, это был для меня поступок. Когда тебя воспринимают как человека успешного, сильного, вроде как очень стыдно говорить, что тебя в семье поколачивают или унижают. Мы так воспитывались, что нельзя выносить сор из избы, никому ничего не надо говорить, и в результате дома убивают детей и женщин. А все же привыкли показывать, какая ты успешная, как у тебя все круто и, не дай бог, показать, что ты слабая! Очень важно быть искренним. Иногда это сложно, но очень важно.

— Ваша история очень сложная. Вы рассказывали, что муж был очень ревнивым, с вами боялись репетировать, и из-за этого вы даже ушли из театра. Как вы могли так жить?

— Поэтому я и ушла. Но все же не сразу началось. Когда ты человека любишь… У меня же не потребительский контракт был: вот — живу, мне нравится, и я ушла. Ты же живешь с человеком, потому что любишь. А когда любишь, очень сложно поверить, что человек, которому ты отдаешь свое тепло, любовь, заботу, способен тебя мучить, ты пытаешься его оправдать. Потом тебе кажется, что твоя любовь обязательно его переломит, изменит. Но так не бывает! Не переломится, не поменяется. Вы встречаетесь со взрослыми людьми, и, если что-то неладное стало происходить, нужно собираться и уходить. Это моя точка зрения.

— Ревность была всему виной?

— Ревность чрезвычайная. Просто патологическая, не контролируемая, ничем не мотивированная. Человек жил в своем воображаемом мире, придумал себе какие-то поводы, чтобы ревновать. Я пыталась пойти навстречу. Думала, раз не хочешь так, буду делать так. Но сколько бы ты ни гнулся, тебя только ломают. Господь с ним, пускай живет счастливо.

— Вы с ним общаетесь?

— Не общаемся. Хотя мне удалось сохранить с ним хорошие человеческие отношения. В нем же была масса хороших качеств, не просто так я в него влюбилась в свое время. И я рада, что у нас не осталось ненависти, злобы по отношению друг к другу. Потом он мне уже признался, что не мог с собой ничего поделать, не мог себя контролировать, страшно страдал и мучился, но я все сделала правильно.

Олеся говорит, что важно любить и принимать себя такой, какая ты есть. Фото: Инстаграм

«Могу полночи мотать кисточки для шторы»

— Сейчас вы поразборчивее?

— Ну как-то не хочется мне замуж, не знаю почему. Может быть, это наложило отпечаток. Влюбляться хочется, а замуж — нет. Честно вам говорю.

— Часто влюбляетесь?

— Мне может нравиться человек, но чтобы влюбиться — нет, не часто.

— Сейчас влюблены?

— Да.

— У вас есть любимый мужчина?

— Да.

— Кто он?

— Не скажу (улыбается). Деньги и любовь любят тишину.

— Что сейчас вам помогает пережить не лучшие времена в жизни, которые бывают у каждого?

— Думаю о том, как я люблю своих близких. Бывали в моей жизни ситуации, когда мне не хотелось жить, и в такие моменты меня спасало то, что я думала о своих близких, как они будут страдать, если со мной что-то случится, как им трудно, когда они видят, как я мучаюсь и страдаю. Ну — и давала себе немного времени. Время всегда лечит, это правда.

— Это были серьезные проблемы?

— Это были чрезвычайно серьезные проблемы, серьезные утраты, невосполнимые. Грусть нужно отпустить, поговорить о ней, поплакать, не надо подавлять в себе эмоции. Дать себе время и потом думать о хорошем.

— К кому вы идете поплакаться?

— Иногда сама с собой, а иногда с близкими.

— А как вы любите расслабляться?

— Если у меня есть несколько свободных дней, еду путешествовать. Чернигов очень люблю, я там отдыхаю, это место моей силы, и как только есть возможность, еду туда. Могу уехать в Одессу — это совсем другое удовольствие. Люблю проводить время с семьей. Стараюсь менять род деятельности. Очень редко бывает, чтобы я легла — включила аудиокнигу и слушаю.

Я по первому образованию технолог швейного производства, и мне действительно доставляет удовольствие, когда беру отрез ткани — и через несколько часов у меня висит готовая вещь. Шью, крою, моделирую. Потом смотрю и думаю: «Магия, ведь это же был просто кусок ткани». Когда шью, будто бы медитирую. Люблю приготовить что-то вкусное. Удовольствие съездить на дачу, яблок сорвать. Вот перед приездом к вам сок давила.

Могу полночи мотать из шелка кисточки для шторы. А иногда могу слушать серьезные книги о физиологии мозга, которые заставляют сосредоточиться и думать. В зависимости от того, что мне в тот момент на душу ляжет.

— Спустя годы вы так и не узнали, кто подарил вам сережки с бриллиантами в букете цветов?

— Нет, к сожалению. Мне администраторы потом говорили, что к театру, когда у меня спектакли, все время приезжал один и тот же мужчина. И был такой период, что после каждого спектакля меня на служебном входе ждал букет цветов. Может, это был он, не знаю. Я вот сейчас говорю и думаю: «А почему я решила, что мужчина! Может, это не мужчина, может, поэтому человек стеснялся показаться» (улыбается).

Если у актрисы есть хотя бы несколько свободных дней, она сразу же едет в путешествия. Фото: Инстаграм

ВЗГЛЯД СО СТОРОНЫ

«Планировался Тарас, а родилась Олеся»

— Вы как-то признались, что ваше пристрастие — автомобили и магазины, в которых безграничный выбор гаечек, шурупчиков, саморезов, пилок, отверток и так далее. Правда?

— Да, даже не знаю, как объяснить. Вообще люблю мастерить. Недавно реставрировала старый-старый пуфик, у которого ножки лежали в одном месте, а каркас — в другом. Я его полностью восстановила. Обшила зеленым бархатом, сделала каретную стяжку, отшлифовала, расписала. Я раньше за папой наблюдала, когда он что-то мастерил, помогала ему.

Я теперь уже думаю: «Почему папа ждал сына Тараса!» (улыбается). Может, от этого все. Планировался Тарас, а родилась Олеся. Я же была боевая, с пацанами дружила, по деревьям прыгала, с папой попилить что-то любила.

Знаете, правду говорят, что у любимых всегда много имен. Папа как только меня ни называл — Тодосичка, Алевтинка, Парасочка, Мусичка… Но я всегда знала, что он обращается ко мне, как бы он ни говорил.

Олеся с Олегом Сенцовым и коллегами после спектакля. Фото: Инстаграм

БЫЛО ДЕЛО

«Когда что-то чувствуешь, надо делать»

— У вас в Инстаграме есть веселое фото с Сенцовым. Какая история у этого снимка? Он приходил к вам на спектакль, как я понимаю.

— Ой, это такая история, наверное, плакать сейчас буду. Это действительно сладкий сон моих последних лет. У меня есть желание, которое я уже 5 лет загадываю на день рождения, надеюсь, скоро оно свершится. А эта история… Столько лет мы что только ни делали: и ездили, и говорили, и петиции подписывали, и спектакли играли, и под посольством стояли… Мы всячески старались поддерживать наших ребят.

В театре «Актер» мы играем спектакль «Схід-Захід», очень нежный, наивный, детский, но очень мудрый. В основе этого спектакля — пять пьес, написанных подростками из депрессивных районов востока и запада. Полтора года с даты премьеры каждый спектакль мы выходили в финале и держали над головой хэштег #savesentsov. И когда ребята вернулись домой, Римма Зюбина сказала: «Я позвоню. Не сможет прийти — не придет, а сможет — придет». Я не могу передать, что со мной творилось. Да мы все были как дети на утреннике, очень волновались. Я прекрасно понимаю, что масштаб его личности я вряд ли когда-то даже осознаю, мне не выпадет на долю таких испытаний. Он, конечно, невероятный. Когда я подошла, обхватила его и начала обнимать, в ответ получила такие же теплые, искренние и долгие объятия.

— Он знал, что вы его поддерживали все это время?

— Знал, ему Римма писала письма. Я и сама хотела написать, а потом засомневалась, думала, его столько людей закидывают письмами, я же его лично не знаю, странно будет. Теперь  понимаю, что надо было писать. И вообще, когда что-то чувствуешь, надо делать. Он рассказывал, насколько важны были эти письма для него. Так что его визит — это была большая радость, желаю ему поскорее почувствовать себя по-настоящему дома.

kp.ua


Если вы заметили ошибку, выделите необходимый текст и нажмите Ctrl+Enter, чтобы сообщить об этом редакции.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *